Г.Г. ИВАНОВ, председатель секции права СОРОССа

Департамент правового обеспечения и законодательной деятельности Минтранса РФ подготовил проект Федерального закона «О внесении изменений в статью 29 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации». Законопроект был подготовлен в связи с обращением, направленным Российским профсоюзом моряков (РПСМ) 10.06.2009 г. в адрес Президента РФ Д.А. Медведева. Государственно-правовое управление Президента РФ направило это обращение заместителю Председателя Правительства РФ С.Собянину с просьбой поручить рассмотреть вопрос о целесообразности разработки и внесения в установленном порядке законопроекта, касающегося внесения в кодекс определенных изменений, и информировать о принятом решении РПСМ. В свою очередь заместитель директора Департамента Правительства РФ направил копию указанного обращения в Минтранс и Минюст для рассмотрения и информирования РПСМ о его результатах.

Какие же вопросы поставил РПСМ в обращении к Президенту РФ?

РПСМ настаивает на необходимости внесения изменений в ст. 29 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее – ГПК) с тем, чтобы предоставить возможность морякам, работающим на судах под Государственным флагом РФ, предъявлять иски по месту ареста такого судна при его нахождении в российском порту. По мнению РПСМ, в настоящее время такой возможностью обладают только моряки, плавающие на иностранных судах, поскольку, согласно ст. 402 ГПК «Подсудность дел с участием иностранных лиц судам в Российской Федерации», суд вправе рассматривать дела с участием иностранных лиц в случае, если ответчик имеет имущество (т.е. судно) на территории (в морском порту) РФ. В отношении российских судовладельцев действует другое правило – согласно ст. 28 ГПК, иск к ответчику предъявляется в суд по месту жительства ответчика. Иск к организации предъявляется в суд по месту нахождения организации.

РПСМ нередко обращается в различные инстанции страны с предложениями об изменении законодательства для обеспечения защиты интересов своих членов. При этом профсоюз исходит из своего понимания законодательства РФ и международных договоров РФ, которое не всегда является верным.

Международная конвенция об унификации некоторых правил, касающихся ареста морских судов 1952 г., на положения которой ссылается РПСМ, в интересах международного морского судоходства ограничила иммобилизацию основного транспортного средства – морского судна – обеспечительным арестом только в отношении определенного рода требований, вытекающих из его эксплуатации (т.н. морские требования), перечень которых приведен в ст. 389 КТМ.

Судно освобождается после предоставления надлежащим лицом (как правило, судовладельцем) обеспечения. При отсутствии соглашения сторон о форме и размере обеспечения они определяются судом (ст. 391 КТМ).

Согласно п. 1 ст. 7 Конвенции, суд страны, в которой арест был наложен, компетентен рассматривать дело по существу, если закон страны, в которой арест был наложен, предоставляет судам такую компетенцию, а также в том случае, если постоянное местожительство лица, имеющего требование, или место его основной деятельности находится в стране, в которой был наложен арест.

Читайте также  Директор по продажам Nordmarine Денис Новиков о выставке в Каннах

Таким образом, российское гражданское процессуальное законодательство еще до присоединения России к Конвенции 1952 г. предоставляло возможность предъявления иска к иностранному лицу на основании ст. 402 ГПК, к иному лицу – в суд по месту жительства ответчика, а к организации – в суд по месту нахождения организации. Конвенция 1952 г. ввела лишь одно ограничение: не может быть наложен арест на судно в качестве обеспечения иска, если этот иск не вытекает из морского требования.

Вместе с тем следует иметь в виду, что указанное преимущество предоставляется только иностранным судам, плавающим под флагом государства – участника Конвенции. Согласно п. 4 ст. 8 Конвенции, ничто в ней не затрагивает действующих в соответствующем государстве положений закона, касающегося ареста любого судна, под флагом которого оно плавает, лицом, постоянное местожительство или место основной деятельности которого находится в этом государстве. Указанная норма направлена на то, чтобы исключить из сферы применения Конвенции ситуацию, при которой «иностранный элемент» отсутствует, т.е. именно тот случай, о котором речь идет в обращении к Президенту РФ.

Следует сказать, что РПСМ заблуждается, полагая, что дополнение п. 8 ст. 29 ГПК нормой, согласно которой иск к судовладельцу может быть предъявлен и по месту ареста российского судна на территории РФ (в морском порту), надлежащим образом защитит интересы моряков (кстати, правило, содержащееся в п. 8 ст. 29 ГПК основано на двух Брюссельских конвенциях 1910 г.: Международной конвенции для объединения некоторых правил относительно столкновения судов и Международной конвенции для объединения некоторых правил относительно оказания помощи и спасания).

Таким образом, предложение РПСМ дополнить п. 8 ст. 29 ГПК противоречит целям, которые ставили перед собой создатели Конвенции 1952 г.

В предложении РПСМ речь идет об «обеспечительном аресте», а не о немедленной продаже судна. Если судовладелец обладает необходимыми средствами для предоставления обеспечения, судно освобождается, однако предстоит подготовка к рассмотрению иска по существу с участием представителя судовладельца, который, как полагает РПСМ, находится в другой части России. Лишь после получения вступившего в силу решения суда и продажи судна в соответствии с установленной процедурой члены экипажа могут рассчитывать на выплату причитающихся им сумм.

Если же судовладелец не обладает необходимыми возможностями для предоставления обеспечения, моряки остаются на борту арестованного судна в течение неопределенного времени.

Такая же ситуация существует сегодня с той лишь разницей, что иск предъявляется в суде в соответствии со ст. 28 ГПК (учитывая современные средства коммуникаций, такой иск может быть предъявлен в любое время, не дожидаясь захода в порт и вынесения судом постановления об аресте судна (или иного имущества судовладельца), которое может быть вынесено и без предварительного обеспечительного ареста).

Читайте также  Судам открывают границы

Соответствующие власти осуществляют задержание судна на основании постановления суда независимо от того, вынесено ли оно судом порта захода или судом, рассматривающим иск по месту нахождения организации – судовладельца.

Казалось бы, Минтранс РФ обязан владеть всеми этими вопросами. К сожалению, знакомство с Пояснительной запиской к законопроекту показывает, что работники Минтранса, мягко говоря, не разобрались в существе вопросов, поставленных РПСМ. Как уже говорилось выше, Конвенция 1952 г. не ставит членов экипажа российских судов в неравное положение с иностранными моряками: они находятся на территории своего государства и к ним применяются специальные правила о подсудности (по месту нахождения работодателя), в то время как иностранное судно зашло в российский порт для выполнения конкретной операции и, вполне возможно, никогда в него больше не зайдет. Непонятно, для чего департамент в Пояснительной записке пытается убедить нас в том, что требования о взыскании заработной платы и т.д. относятся к морским требованиям – никто это не оспаривает. Не стоило приводить в Пояснительной записке отсылку к морскому торговому, рыбному и специализированному порту – хочется верить, что Минтранс тщательно следит за изменениями, вносимыми в морское законодательство, и знает, что таких портов в этом законодательстве не существует уже более двух лет).

В то же время считаем целесообразным напомнить Минтрансу, что такое понятие, как «порт приписки судна», уже давно не применяется в морском законодательстве (речь идет о порте регистрации), и Минтрансу не мешало бы внести предложение о замене этого термина в тех законах, где оно сохраняется (например, в гражданско-процессуальном и уголовно-процессуальном законодательстве).

В Пояснительной записке департамент приводит в качестве примера случай, который якобы говорит в пользу внесения изменений в ГПК: экипаж судна предъявил иск в суде порта захода (Санкт-Петербург), а суд отправил его в то место, где зарегистрирована компания (Калмыкия). Департамент, как и РПСМ, не понимает, что предъявление иска по месту ареста судна, принадлежащего судовладельцу, находящемуся зачастую в другом конце нашей страны, не гарантирует быстрого получения принадлежащих морякам сумм.

Вряд ли заслуживают внимания и наивные рассуждения РПСМ об обеспечительном аресте по морским требованиям. Если же следовать предложению РПСМ о необходимости максимального сближения ГПК и КТМ и приведения их в соответствие с требованиями «признанных» международных правовых норм, то предложенный законопроект не может быть принят: положения Конвенции 1952 г. (п. 4 ст. 8) должны применяться только к иностранным судам, о чем говорится в соответствующем постановлении Верховного суда РФ.

Однако это не понимает и Минтранс, который вслед за РПСМ утверждает, что поскольку члены экипажей российских морских судов в отличие от иностранных лиц лишены права обращаться с исками по месту фактического нахождения судна, это ставит их в неравное положение с иностранными лицами.

Читайте также  Океанский клуб «Транзат» перезимует на Кипре

Рассматривая законопроект, разработанный Минтрансом, нельзя пройти мимо «избирательной» позиции, занятой министерством по этому вопросу. Коль скоро речь идет о предъявлении исков о взыскании заработной платы и других выплат, причитающихся членам экипажа судна, предложенная редакция п. 8 ст. 29 распространяется и на членов экипажей судов внутреннего плавания. Можно только представить хаос, который возникнет, когда члены экипажа такого судна начнут предъявлять иски к судовладельцу в различных судах во время совершения плавания, например от Санкт-Петербурга до Астрахани. Минтранс может возразить, что его неправильно поняли и что в его намерения не входило распространение указанной нормы на суда внутреннего водного транспорта: необходимо лишь уточнить редакцию проекта, указав на то, что речь идет только о морском судне. На это можно возразить, что Верховный суд РФ, рассматривая обращение РПСМ, указал, что с целью усиления гарантий реализации права на судебную защиту и иных категорий работников, трудовая деятельность которых в силу ее особенностей имеет разъездной характер (например, работники железнодорожного транспорта), представляется целесообразным статью 29 ГПК дополнить самостоятельным пунктом о возможности предъявления этими работниками исков о взыскании заработной платы и других причитающихся им сумм по месту исполнения ими трудовых функций. Эта позиция была поддержана Минюстом РФ.

В Пояснительной записке не уточняется, почему в Минтрансе не приняли это предложение. Возможно, здесь сыграла свою роль сильная позиция представителей этого вида транспорта в Минтрансе (что уже случалось при подготовке некоторых законопроектов). Во всяком случае, нам совершенно ясно, что для российских лиц (владельцев, операторов транспортных средств) эта проблема представляется надуманной и не стоило бы Минтрансу срочно разрабатывать указанный выше законопроект, не имея на это прямых указаний, а только поручения «разобраться», от каких бы высоких структур эти поручения ни исходили.

Мы не говорим о цепной реакции, направленной на пересмотр других положений ГПК и АПК, относящихся к исключительной подсудности исков к перевозчику, вытекающих из договора перевозки грузов и пассажиров, которая может возникнуть после ознакомления с законопроектом. Лишь на первый взгляд между вопросом подсудности исков, основанных на требованиях моряков, вытекающих из трудового договора, и исков грузовладельцев и пассажиров, основанных на договоре перевозки, отсутствует какая-либо связь. В интересах торгового мореплавания (как в первом, так и во втором случае) иски к судовладельцу-работодателю или к судовладельцу-перевозчику должны предъявляться в одном месте, а именно – в месте регистрации основного предприятия судовладельца. В противном случае возникает угроза предъявления к судовладельцу исков в неопределенном числе мест, что в конечном счете может парализовать его деятельность.

Хочется верить, что законопроект, разработанный Минтрансом, не получит поддержки после его тщательного рассмотрения в соответствующих органах государственной власти.